2. Честный интеллектуальный троцкист. В моем поколении это Александр Тарасов. Хороший, добрый человек. Он живо интересуется любыми антисистемными беспорядками, которые могут хоть как-то раскачать мировую систему вообще («красные бр
1. Скучный марксист-профессор Кагарлицкий. Пишет большие толстые книги, в которых очень подробно объясняет, почему марксизм самый правильный. В революцию он не верит, но считает, что марксизм дает правильное «понимание мира». Следует классической марксистской стилистике писать длинно и совмещать потоки очень подробной аргументации и публицистических образов (так писал сам Маркс). Но он очень культурный, и его можно показывать от лица России на любой международной конференции.
Теперь, сказал я, я покажу тебе картинки, чтобы ты знал, как выглядят левые и какие у нас в России есть разновидности.
В общем, эти социал-реформисты и культурные левые неплохие люди. Конечно, среди них попадаются какие-то уроды, которые превращают идею культурного разнообразия в такую догматическую универсалию, что само это разнообразие становится репрессивной жизненной философией. Но это редкость. В целом это люди творческие. Ну и надо помнить, что все, кто заботится о бедных, слабых, в силу того, что много видят людского страдания, делаются слегка «левыми» А художники должны как-то «взрывать мозг» потому многие из них левые. А профессора многие левые, потому что обязанность образованного гуманитарного человека социальная критика. Гуманитарные науки вообще так устроены, что являются резервуаром социальной критики. А у нее важная функция. Левые критикуют все: корпорации, финансовый капитализм, церковь, бюрократию, любые ограничительные общественные нормы. Это не означает, что они непременно хотят их уничтожить. Они хотят показать их проблемность. Без критики понижается адаптивность общества к изменениям.
Третий тип левых это так называемые культурные левые. Профессора, художники и проч. У них главный философ Жижек. Он говорит вот о чем: раньше, в прежние времена, целью была «эмансипация», т.е. освобождение человека от разных несвобод, репрессивных институций, ограничений, теперь же эмансипационный проект Запада как бы завершил большой цикл. И нужен какой-то новый эмансипационный проект. Но дело это непростое. Потому что за двести лет укрепилось и всеобщее избирательное право, и права детей и женщин закреплены, и даже животных, и все ранее «репрессивные институции» семья, школа, церковь либерализованы. Короче, «освободились» уже. Тут тоже проблема от чего теперь «освобождаться». Ну, вот есть феминистки, вегетарианцы, разные не до конца признанные формы поведения. Они раньше считались извращениями или девиациями, а теперь допустимым стилистическим разнообразием. В общем, эти культурные левые ведут дискурсивную войну, т.е. против гегемонистского стиля мышления. Они утверждают «постколониалистский дискурс». Но тут тоже есть проблема. Когда ты очень сильно против чего-то сражаешься, то тебе невольно приходится опираться на какие-то «универсалии», т.е. на нечто общее для всех, на «социальный идеал». А это «общее для всех» уже является гегемонией, предполагает централизм. И в общем-то как раз «колониализм». Такое вот тут коварство имеется. Из которого трудно выбраться.
Поскольку троцкизм это нечаевщина, «бесы» и интриганство (у них это называется «энтризм»), то среди троцкистов много запутавшихся эстетов.
Второй тип левых революционеры. В общем, это не очень интересные люди, потому что сегодня это в основном догматики или просто фанатики-террористы. Хотя больше нет «революционного класса», но они продолжают его искать. Искать его трудно. То ли это «глобальные обездоленные массы» из «периферийного капитализма», то ли это «когнитариат» (то есть мы с тобой, сынок). Некоторые думают, что это исламские моджахеды. Короче, нет «субъекта истории», который мог бы перевернуть вверх дном всю социальную пирамиду. Раньше это свойство приписывали некоему «пролетариату», т.е. «прогрессивному классу». А теперь непонятно, кто «прогрессивный класс». Одно время были популярны террор «красных бригад», городская герилья и проч. Теперь это все утихло. У них главные философы Маркс и Троцкий, и они очень любят Че Гевару.
Ответ мой был таков. Живя среди людей долгие годы, сынок, я встречал таких левых. Одни левые это социал-реформисты. Это люди, которые считают, что государство должно быть человеколюбивым. То есть «социальным». То есть чтобы пенсии были большими, лечили и учили за счет бюджета. Главный у них философ Джон Ролз. Он обосновал теорию справедливости для современного государства. Главная его мысль примерно такая: каждое действие правительства должно быть так устроено, чтобы всякое повышение частных доходов у богатых приводило к повышению жизненных шансов для слабых групп. Поэтому социал-реформисты всегда заботятся о бедных, о провинциалах, заброшенных в разные медвежьи углы жизни, о всяком неравенстве пекутся. Они не против капитала и частного обогащения, но они хотят, чтобы все богатство, которое крутится в государстве, как-нибудь более честно распределялось. Чтобы никто не был «выключен» из жизненных возможностей по независящим от него обстоятельствам. Сейчас у социал-реформистов большая проблема. Социальное государство появилось у немцев еще при Бисмарке, но по-настоящему оно стало всемирно значимым устройством только после 1968 года. И лет сорок все шло довольно гладко. Но теперь это «социальное государство» трещит по швам. Перспективы его туманны.
Пришел сын, спрашивает: «А кто такие левые?» «Ой, е-мое » Хочется как в анекдоте: «Сынок, иди погугли!» Но ему сейчас пятнадцать. И надо отвечать.
АЛЕКСАНДР МОРОЗОВ для своего сына и COLTA.RU написал краткий курс левого движения
18 июля 2012
Александр Морозов
Комментариев нет:
Отправить комментарий